Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

Второй этап древнерусского государствогенеза («сложных вождеств», или «мультиполитий»), который мы охарактеризовали как «двухуровневую державу» (Шинаков, 1993а; 20096), является, скорее, предгосударством с несколькими уровнями власти, например военизированной, как в соседней Болгарии (Шинаков, 2008а). Для фазы зарождения, расцвета и кризиса этого этапа характерны ранние наборы видов военных механизмов.

В начальной фазе этапа (формальные даты: 862–885 гг.) преобладают объединительные варианты (впрочем, по летописи, далеко не всегда военные, но, скорее, военно-демонстрационные, или «устрашающие»). Из всех «языков» и «градов», покоренных Рюриком, Аскольдом и Диром, а также Олегом, чисто военный путь летописец называет только для древлян и северян, которых Олег «примучи», «победи» (ПСРЛ. Т. 2. Л. 10; НПЛ. Л. 29 об.), и добавляет к этому списку Смоленск. Цели здесь, безусловно, экономические, и не столько скудная (не более, чем у хазар) дань, сколько прямой контроль над путями уже не только на Восток, но и «в Греки».

Предтечей нового вида военных механизмов — интенсивной, хотя и «разовой» экзоэксплуатации богатого соседа путем грабежа, дани-контрибуции или откупа, создание заведомо невыгодных для «соседа» условий последующей торговли — стал поход Аскольда и Дира (вопрос о степени реальности вождей похода в данном случае неважен) 860–866 гг.

Именно этот вид захватнических (или грабительских) военных механизмов с явным торговым оттенком был главным для варварской державы Олега и Игоря фазы ее расцвета (формально: 886–941 гг.). Интересно, что, в отличие от предшествующего этапа, в фазе расцвета «сложных вождеств» славяне и русы («русь») уже не противостоят в военном отношении и даже не ведут разные виды войн, а действуют совместно, и конфликты между ними возникают лишь при разделе добычи. Экономическая, военная, правовая составляющие этих походов, их количество, направления хотя и кратко, но всесторонне исследовались на IX Чтениях памяти В.Т. Пашуто (Восточная Европа, 1997). Война настолько имманентна подобной мультиполитии, что до сих пор не устарело образное выражение Н.М. Карамзина: «Олег, наскучив тишиною, опасной для его воинственной державы…»

Третья, кризисная фаза второго этапа не только начинается, но и обусловливается точно таким же, но неудачным походом 941 г., описанным сразу в трех типах источников (византийских, русских и хазарском). Игорь при этом назван в качестве предводителя похода лишь в одном из русских источников (ПВЛ) и в одном византийском (Лев Диакон). Есть и другие варианты. В любом случае данное поражение в грабительской войне, вкупе с неудачным походом 944 г. привело не только к гибели Игоря и по сути — временному распаду его «многоуровневой державы», но и породило ранее несвойственный русам (однако не викингам) вариант захватнических войн. Имеется в виду однократное завоевание, вызванное экстраординарными причинами, другой территории с населением и с полным переселением туда — а именно владение русами городом Бердаа в течение года и уход оттуда лишь под давлением эпидемий и мусульман.

Кроме викингов, полностью переселявшихся со своей суровой родины в более (а иногда и не очень) благодатные края (Нортумбрия, область «Дэнло», Сицилия, округи Дублина, Ладоги, Ростова — Ярославля и т. д.), широкий, «имперского» размаха захват населенных территорий характерен для многих обществ этого же этапа государствогенеза («сложных вождеств», «варварского»). Он иногда способствовал его завершению и образованию ранней государственности, но чаще тормозил этот переход, без особого толка «разбазаривая» накопленный военно-потестарный потенциал, что было наиболее характерно для «дружинной линии» (или по Д. Тржештику — «среднеевропейской модели» развития; по В.Д. Королюку — этап «имперских захватов»; по Е.А. Шишкову — «дружинного государства»).

Его прошли, хотя и на разных фазах перехода от сложного вождества к раннему государству, Великая Моравия, Чехия, Польша, Дания, Славянское Поморье, Русь (Королюк, 1972а. С. 20–23). Характерной чертой этих войн как вариантов «завоевательного» вида является «завоевание новых земель при сохранении старых». «Имперским» войнам Святослава (начал он с повторно-объединительных, отчасти торговых — походы 964–965 гг., но быстро почувствовал вкус именно к «имперским») присуща вторая разновидность данного варианта: «воссоединение территорий в единую, равную по статусам структуру с созданием новой столицы, обычно на границах земель либо даже на новых землях». Сам Святослав, его воеводы, воины, союзники и новые подданные явно преследовали в этих войнах свои цели, среди которых точно не было государственного строительства Руси, расширения подвластных Киеву земель. Наиболее образно это отметил М.П. Погодин: Святославу было все равно, куда перенести «семя» — «Русь», и он перенес его в Болгарию, вновь оставив незасеянным полем собственно Русь.

В целом «имперский эксперимент» Святослава стадиально подпадает на переход от этапа сложных вождеств к раннему государству (или его синхростадиальной альтернативе). Он как бы разрывает то поступательное движение к подлинной государственности, которое начала Ольга на ограниченных еще «варварскими полями» территориях, завершив реформами показательно карательную, мистически устрашающую, но все же внутреннюю войну.

Завершают же финальную фазу переходного периода и начинают фазу становления ранней государственности на Руси три периода и вида войн. Это — внутренние войны трех Святославичей за власть, земли и дань (975–980 гг.), а также повторно-объединительные войны Владимира, но уже с целью прочной интеграции территорий в государство, с ликвидацией местных органов власти (980–986 гг.). Далее, напомним, оборонительные войны против печенегов сыграли решающую роль в окончательной перестройке сложного вождества в раннее государство, хотя и начальной его фазы (993 г. — начало XI в.).

Именно этот вид «успешного» варианта дал идеологическую санкцию власти провести необходимые для трансформации сложного вождества в государство (пусть и «раннее») военно-организационные, военно-технические, демографически-консолидационные и политические мероприятия.

З) Идеологические механизмы легитимации власти у восточных славян

Современный еврорегион Днепр, в состав которого входит и большая часть Подесенья (кроме верхнего, смоленского), и весь Брянский край, в эпоху Древней Руси находился на стыке трех или даже четырех этнопотестарных зон. Каждой из них были присущи свои особенности политогенеза и как часть этого процесса — разные формы идеологического обоснования власти, создаваемой в ходе генезиса государственности (Шинаков, 20026; 20086).

Идеологическое обоснование власти относится к стадиально поздним механизмам, причем не столько ее институционализации, сколько легитимации (или легитимизации, в историографии используются оба термина с примерно равными значениями). Из свыше десятка механизмов, зафиксированных для разных этапов государствогенеза, на Руси (судя по целевому анализу источников) наиболее явственно выделяются «плутократические», «родовые» (для этапа вождеств), «военные», «корпоративные» и «договорно-конфликтные» («компромиссные») (для этапа сложных вождеств), «интегративно-демографические», «семейно-брачные», «религиозносакральные» (для этапа перехода от сложных вождеств к раннему государству), «правовые» и «идеологические», задействованные для консолидации и легитимации уже созданной ранней государственности.

О некоторых из них (семейно-брачных, интегративно-демографических) автор уже писал отдельно (Шинаков, 2000в), о военных, правовых и религиозно-сакральных написаны горы литературы (без использования самих терминов). Из идеологических механизмов (точнее, форм обоснования власти, еще точнее — генеалогических легенд) в литературе основное внимание уделяется